[ Жизнь Замечательных Дагестанцев ]

– Мы в нашем маленьком болотце полагаем, что во всём мире все про нас знают. На каждом шагу приходится слышать: ты что, думаешь, там, в Москве, не знают, что здесь происходит? Они все там заодно – все прекрасно всё знают. Просто им так выгодно… Огромная доля правды в этих словах, конечно, есть. Но что такое «огромная» в нашем случае? Пять процентов правды в общих суждениях – это уже огромная доля, критическая (!) для столь интегрированного общества. Когда в каждом двадцатом члене общества зреют такие настроения, общество становится неуправляемым, анархичным…

Так всё-таки знают в «москвах» о том, что происходит в нашей республике, или не имеют ни малейшего представления? Те, кто учился в школе на твёрдую четвёрку, не могут не знать об особенностях человеческой памяти. Почти всё в нашем с вами умении запоминать и усваивать зависит от маленькой такой желёзки – гипокампуса. И у всех этот гипокампус почти один и тот же. Так вот, среднестатистическая ординарная личность может запомнить всего-то порядка трёх тысяч человек и всё, что с ними ассоциируется (лицо, имя, манеру говорить). Лишь такие феноменальные люди, как Наполеон, Суворов, Александр Македонский, Публий Сципион, знали, по преданию, всех своих воинов по именам – что-то вроде 10 – 35 тысяч имён. Рабочая память человека средних способностей как бы вытесняет образ знакомых, с которыми он неактивно общается. Грубо говоря, при новом контакте вытесняется каждый три тысячи первый, с которым прервано общение. А теперь перевоплотитесь, «сядьте» на место Ельцина…

Представьте: 89 субъектов федерации и у каждого субъекта своё законодательство, свои органы исполнительной и представительной госвласти, причём в каждом регионе численность чиновников вообще ничем не регулируется. Несколько тысяч видов регулируемой государством деятельности, постоянные перекраивания и реструктуризации с перманентной сменой всего управленческого аппарата. Это по 7 – 9 человек в каждом субъекте, чья компетенция напрямую была связана с федеральным центром. И от трёх до пяти человек из них сменялись каждые полтора года. Это означает, что только для того, чтобы иметь самое общее представление о процессах, происходящих в субъектах, Ельцину пришлось бы принимать в год 600 – 750 человек из регионов. А теперь представьте, что Ельцину пришлось встретиться с каждым из них и хотя бы раз побеседовать. Кто-нибудь на месте Бориса Николаевича сумел бы разобраться в правдивости доводимой информации, не говоря уже о том, чтобы перепроверить и правильно отреагировать? Никакой системности ведь не было в том, что делала тогда власть, – только хотение или нехотение «хозяина».

С Путиным, конечно, управление страной систематизировалось. С Медведевым, кстати, ещё более упорядочилось и систематизировалось. Но количество людей, через которые они должны узнавать о том, что на самом деле происходит в регионах, всё равно слишком велико. И никакие там управления внутренней политики при Администрации Президента России не смогут впитать в себя разрозненные и крайне противоречивые сведения о Дагестане, скажем, и разложить всё по полочкам. Особенно при такой чудовищной коррупции, особенно при таком ужасном расслоении дагестанского общества, при таком противостоянии разных социальных групп, как у нас! А дагестанцы ведь не только напористыми оказались, как выясняется, но и мстительными, предприимчивыми, весьма жертвенными, «щедрыми» на взятки. Практически ни один чиновник федерального уровня после того, как с ним пообщается «щедрый» дагестанец, не удержится от соблазна по-своему интерпретировать какое-нибудь событие и донести «наверх» в нужном свете.

Поэтому в Кремле о Дагестане весьма и весьма смутные представления. Нет смысла даже говорить о ФСБ, МВД, других федеральных подразделениях, чьи аналитические отделы по долгу службы должны были проводить кросс-анализ ситуации в режиме реального времени и периодически докладывать наверх. Во-первых, за последние двадцать лет коррупция очистила эти ведомства от истинных профессионалов, а во-вторых, руководители этих подразделений лишь в последнее время (под страхом быть наказанными московским руководством) стали более-менее независимыми от местных «кардиналов» и научились формировать относительно корректные отчёты. До этого долгие годы все подавали вывернутую наизнанку картинку о братской дружбе народов Дагестана, о мире и согласии, об экономическом росте и сокращении безработицы… Ни слова о коррупции. Только об одном негативе сообщали дагестанские власти в то время – о ваххабизме. И то страшно преувеличивая явление; ваххабизм в середине 90-х был своего рода пугалом, средством шантажа федеральных властей. Местная власть как бы намекала: всё у нас хорошо, в отличие от Чечни. Там – война, а у нас – развитие. Мы всё контролируем, у нас есть всё для предотвращения сепаратизма по чеченскому сценарию. Всё есть (!)… кроме денег. И федеральный центр бездумно отваливал нам безумно большие деньги в виде дотаций. Это был ужас! Поэтому у нас и экономики нет: все-все-все только и заняты поиском работы в государственном или муниципальном учреждении, где можно вымогать с населения взятки. Это – главный памятник эпохе дедовщины. Короче, ни тогда, ни сегодня даже Москва не знает, что происходит в Дагестане и как именно происходит.

Стоит ли теперь говорить, насколько хорошо Медведев осведомлён о коррупции, других социальных болячках и умозаключениях дагестанцев?

– Тони Блэр, Джордж Буш, Барак Обама, Ахмади Неджад никогда не скрывают своей приверженности к христианским добродетелям или шиизму. Они свободно оперируют символами христианской и исламской морали и вообще гармонично увязывают политику с религиозной доктриной. В зрелом возрасте к православной вере пришёл и Путин. Причём ТАК пришёл, что на инерции позднего старта не смог уберечься от излишнего клерикализма. В течение последних полутора-двух лет клерикализм Путина сменился толерантностью и рационализмом в отношениях с религией. А что Муху Гимбатович? Каково его отношение к религии? Ему только предстоит выработать свои религиозно-политические ориентиры. Пока его толерантность к религиозным воззрениям – это какой-то пофигизм к фундаментальным ценностям людей, для кого ислам – образ жизни, а не просто регулярные обрядно-культорологические процедуры. Он человек другого склада, абсолютно светский, демонстративно светский. И… постоянно озирающийся на секуляристское окружение президента России. Причём с каким-то очень однобоко секуляристским взглядом – преподавать православие в школах поощряется, но в нормотворческую деятельность – ни-ни. Ваххабизм как бы не порицается (если нет вооружённого противостояния власти), но слово «экстремизм» произносится пренепременно с префиксом «исламский».

У Алиева вместе с тем есть одна интересная черта: он постоянно учится и в соответствии с новыми уроками умеет перевоплощаться. Этим Муху Гимбатович часто ставит в тупик своё окружение – они-то уж точно люди, живущие одной доминирующей догмой – о превосходстве государевых людей над всеми остальными. Раз, по разумению этих «государственников», их как-то определили во власть над всеми, то теперь живут они по неменяющемуся во веки веков уставу – уставу круговой поруки.

«Мухуева метаморфичность» вполне может привести, скажем, к ситуации, когда он при каких-то обстоятельствах будет молиться – ПУБЛИЧНО молиться. Отмолился же он на рузмане во время посещения республики Махмудом Аббасом. Ещё как отмолился (!), по всем канонам фундаментального ислама: и ступни ног параллельно поставил, и ни одного лишнего движения не сделал… За каждым его движением тысячи глаз следили. Он глубоко освоил марксистско-ленинское учение о государстве и обществе вовсе не для того, чтобы не руководствоваться этими знаниями. Он усвоил то, что в его окружении считают мёртвыми догмами: надстроечные процессы не идут в отрыве от базисных трансформаций. Меняется общество – меняется и он. Эту его сторону поведения (при любых мотивах) простые граждане высоко ценят; не осознают во всей своей глубине, но ЦЕНЯТ!

–Я уже говорил в прошлый наш разговор, почему население не замечает перемен. А изменения-то произошли сутевые, глубинные. Во-первых, среднестатистический обыватель-дагестанец получил основу для консолидации и примирения. В чём она выражается?

1. ГИБДД и ППС перестали быть полуголодными степными волками. Существенную долю в облагораживании бывших «полицаев» сыграли, конечно же, боевики. Ещё точнее – снайпер-одиночка. Милиционеры-взяточники в мгновение ока стали вежливыми.

По идее, униженные боевиками милиционеры должны были обозлиться и начать терроризировать всех, кто слабее. Как в армии: за унижения, которые претерпевали «салабоны» от «дедов», расплачивались новобранцы следующих поколений, бывшие «салабоны», став «дедами», мстили не тем, кто их унижал, а новым рекрутам. Почему же этого не произошло? Потому что, наряду с унижением от «чужих», боевиков, милиционеры всё время подвергались унижениям со стороны непосредственных начальников и командиров. Вплоть до министра, который семь шкур спускал с рядового и младшего офицерского состава – ни выходных, ни праздников, ни отпуска, ни доплат за переработку… При этом старший офицерский состав катается на самых престижных машинах, строит самые шикарные дома. На какие средства?! Это унижение рядовой состав терпеть не в силах, но мстить вышестоящим за своё унижение тоже невозможно; поэтому он мстит тем, кому может. Вот картина недавнего состояния милиции.

Вместе с гибелью Адильгерея рухнула целая эпоха. Осколки той эпохи ходят друг около друга и пытаются склеиться по старой памяти в тот же БОЛЬШОЙ МАГНИТ. Но законов физики эти осколки не знают: магнитики необходимо направить по отношению друг к другу разными полюсами – тогда они притянутся. Сегодня же они, бедные, вибрируют на месте, кружатся вокруг своей оси, злятся, что не могут вновь склеиться, а ничем путным это их недовольство не завершается. Вот такой милицейский аппарат достался Али Алиевичу. Но и здесь всё постепенно нормализуется. Хоть и медленно, дела внутренние оздоравливаются.

С назначением нового министра мент постепенно перестаёт быть ментом и превращается в милиционера. О его семье стали беспокоиться, появились выходные, отпуска, выплата переработок, 8-часовой рабочий день. Милиционер становится вежливым и предупредительным. Возможно, поздно… но десять лет безумства постепенно заканчиваются! Результат становится наглядным: под страхом быть убитым снайпером – с одной стороны и социальной защищённостью со стороны командира-батьки они очеловечиваются. Только самые-самые негодяи, погрязшие в организованной преступности, коррупции и крови, скрипя зубами, призывают коллег к продолжению войны. Тщетно призывают – процесс облагораживания пошёл, тю-тю-ю-ю-ю-ю, поезд тронулся, милиция возвращает себе звание народной.

2. Оппозиция становится системной. Упор теперь делается не на принадлежность к национально-клановым группировкам, а на общий интерес. Лезгин Имам Яралиев, даргинец Саид Амиров, аварец Сагид Муртазалиев, кумык Алик Алхаматов (интервью записывалось до убийства главы Хасавюртовского района. – Прим. ред.) объединены общей программой. Где такое можно было увидеть 10 или хотя бы 5 лет назад! Хорошо это или плохо? Это очень хорошо. Пусть пока программа этого «интернационала» не изложена на бумаге и пока никто не знает, куда в конечном итоге хочет нас повести Сагид Муртазалиев со товарищи, но это уже борьба интересов, а не абсурдных краткосрочных реваншистских целей.

Как такое могло произойти? Кто поспособствовал формированию этого союза? Ведь при Деде о таком и помыслить было бы смешно. Я знаю, кто – МГА. И вы знаете.

3. СМИ – особый счёт! При Деде было две еженедельные республиканские свободные газеты. Первая – «Новое дело», которая смело-пресмело критиковала окончательно проигравших коммунистов. После 96-го все, кто в потаённом кармане всё ещё хранил партбилет и в ожидании наблюдал, чья возьмёт, кинулись осваивать новые просторы – бюджетные – и завоёвывать новые командные высоты – министерские кресла в социал-феодальном государстве. Про социализм и коммунизм бывшая партноменклатура забыла окончательно. Забыли, по большому счёту, все… кроме редакторов «Нового дела». Эти продолжали воевать с коммунистическим трупом. Никого, естественно, эта «борьба» уже не трогала, актуальность этого оголтелого антикоммунизма давно была утеряна, читатель потерял к затасканной теме всяческий интерес, но журналисты всё бились и бились за светлые идеалы свободного рынка (не понимая, собственно, что такое рынок) и предпринимательство (не представляя, что такое капиталистическое воспроизводство и экономика). Новодельцы воевали с коммунистами. И это в то время, когда коррупция проникала во все щели, завоёвывала всё новые пласты населения. Взятка стала смыслом жизни 70 % трудоспособного населения. Министры и главы администраций заказывали друг друга киллерам. Вокруг создавались всё новые и новые госучреждения и органы власти, чтобы было что продавать – должности за взятки. Милиция сатанела. Бывшие напёрсточники и гопстопщики становились лучшими друзьями «отцов» республики, их награждали орденами и почётными званиями. А в это время журналисты независимой газеты продолжали… воевать с коммунизмом; теперь уже точно «с призраком коммунизма», как писал в своём «манифесте...» Карл Маркс.

Всё, что здесь написано, безусловно, пронизано сарказмом к коллегам. Во многом – сарказмом справедливым и праведным. И всё же «Новое дело» – патриарх свободной прессы, символ свободы личности и ответственности государства за граждан. И это – наши братья по крови, по генам, мы – сиамские близнецы в своём роде.

«Черновик» появился, когда не писать о новых язвах стало просто невозможно. Об этом издании больше нечего сказать – всё перед читателями.

И как же повела себя госсоветская власть в отношении к этим независимым газетам? Как?! Не буду говорить о «патриархе», но «Черновик» затерроризировали. Как минимум семь владельцев помещений, с кем мы подписывали договоры аренды, расторгали их буквально через месяц-другой, объясняя, что они (владельцы) являются «членами команды Деда», а Дед давит. Проверка за проверкой, суды за судами. Государственная типография отказывала в печати, банки – в кредитах. Это была форменная «дедовщина», почти в армейском понимании этого слова.

А что сегодня? Сегодня что?! Остатки «дедовщины» продолжали ещё в прошлом году где-то «не по делу напрягать, жи есть» (чтобы было понятно большей части дедовской команды, перейду на сленг наследников того периода) газету «Черновик», но уже тщетно, вхолостую. А рядом появилась ещё пара изданий такого же роду-племени. Посмотрите, сегодня в киосках первым делом спрашивают именно эти газеты, по порядку: «Черновик», «Новое дело», «Свободную республику» и «Настоящее время». Чем закончились ткачёвско-адильгерейские наезды на три из перечисленных издания в 2008 году? Правильно: закончились крахом реакционеров. Все эти газеты, кроме разве что «Нового дела», критикуют президента Муху Алиева. Некоторые даже не критикуют, а обзываются (потому что не понимают происходящего и не знают, что такое капитализм – профессионализма не хватает). А чем отвечает президент? Пусть ответят сами читатели – они же знают лучше всякого.

4. Давайте пройдёмся по вузам. «Черновик» вот уже пять лет пишет о том, что ЕГЭ – спасение для нашей высшей школы. Понятно, из того, как экзамены прошли в этом году,

    ничего позитивного не выйдет: за чуть ли не 80 % выпускников экзамены сдавали преподаватели. Но ЕГЭ обречён на само-очищение. Вузы вынуждены будут ежегодно принимать тех, кого им определит ЕГЭ, и на первой же сессии неучи, за которых экзамен сдал «добрый дядька», будут отчислены. Раньше неучей удерживали в вузе, потому что их родители платили за поступление. Теперь гарантии от отчисления двоечника нет. На этих условиях тщеславные родители перестанут, в конце концов, запихивать своих педагогически запущенных чад в институты. Вузы начнут-таки выпускать специалистов. До сих пор высококлассных специалистов выпускалось лишь около 5 % – 7 % от общего числа выпускников. Студентов вузов в республике было в пять раз больше необходимого (около 120 тысяч!), а студентов средних специальных и средних технических заведений – в три раза меньше необходимого. А уже в этом году вузы недосчитались порядка трёх тысяч первокурсников. Хорошо ли это? Замечательно! Если меньше будет тех, кто с дипломом наперевес и взяткой за пазухой будет осаждать кадровые управления муниципальных и государственных органов власти, больше станет сантехников, кафельщиков, механизаторов, сварщиков, зоотехников и так далее. Разве что преподаватели вузов ежесессионных взяток недосчитаются – только и всего.

Позитив ли это в конечном итоге? Безусловно. Лет через пять мы ощутим этот результат. А представьте, что было бы, если бы подвижки в сфере образования начались пять лет назад!
 

Хаджимурад Камалов?
 

– Странный вопрос… Гражданин Российской Федерации. Что ещё? Ну, инженер. Аварец, если речь о национальности. Не журналист. К сожалению. Но и журналистом в полном смысле этого слова едва ли кого могу назвать. Как раз лучшие из лучших – а в основном это «ЧеКисты» – специалисты без журналистского диплома. Отсутствие жертвенных и глубоко образованных, хорошо подготовленных по разделам специальной социологии, политологии, экономики журналистов делает нашу республику затхлой, вечно стагнирующей.

– Вы хорошо сказали: «Яркую». Прямо в точку. Это оппозиция без позиции. Колоритные фигуры, поэтому и яркость. Яркость ради яркости. Колорит есть, калоража – ноль.

Колорит – это краски, цвет, палитра, фон, контраст (к вопросу о яркости J). Калораж – энергия, количество внутренней энергии. Так вот, колоритный журналист и оппозицию формирует разноцветную – красный, зелёный, голубой или розовый, главное – чтобы ты был ПРОТИВ, а против чего конкретно, насколько против – не суть важно.

Иногда журналисты осознают, ПРОТИВ ЧЕГО они, но ещё недопонимают, ЗА ЧТО, чего хотят достичь. Но и этого предостаточно. Этот журналист на верном пути, в нём достаточно энергии (калоража), через некоторое время он станет не просто писать или описывать, он начинает ЖЕРТВОВАТЬ собою. Так «выгорает» его энергия (калораж) и обогревает, как бы так сказать, без пафоса… Да нет, не получится – слов из песни не выкинешь – обогревает НАРОД!

– Мне лестно, что вы спрашиваете меня об этом. Но… Мне, видимо, нужно как бы со стороны оценивать? Вы полагаете, что это корректно? Всё-таки, хоть и косвенную, но я имею причастность к изданию: снабжение, финансы, штатное расписание… Читатели ведь не поверят, что это не тот случай, когда каждый кулик своё болото хвалит, они посчитают мои оценки небеспристрастными. Я-то постараюсь быть честным и отстранённым… Читаю я все газеты – надо ориентироваться. Ну что ж, пошли.

Самые смелые – «Черновик» и «Свободная Республика». Критика «ЧК» касается всех. В истории газеты не было, наверно, какого-либо ведомства, главы администрации или чиновника, которого обошла бы стороной критика этого издания. Циники часто говорят: эти берут деньги у всех и… мочат всех. Чушь, конечно: денег газета не берёт и друзей не имеет. Главное в этой саркастической сентенции – циники признают, что запретных тем для «ЧК» не существует.

Если говорить о безрассудной смелости, безоглядной (хотя это смелость в отношении каких-то отдельных лиц), то… это «Свободная Республика»J.

– «Черновик» и «Настоящее время». Если, конечно, под аналитикой подразумевать не мнения, суждения и рассуждения, а количественный анализ с качественными выкладками: строгие критерии, численные оценки, фамилии, факты, даты, сопоставления, опору на имеющиеся социальные, политические и экономические теории. Хотя чаще всего в нашей республике аналитикой называют пространные рассуждения о нравах власти, не зиждущиемся строгой научности.

Плохо, когда дилетантским суждениям придаётся наукоподобный вид. LL Читателям не всегда легко отличить околонаучные выкладки от строгих исследований на доказательственной основе и системе неопровержимых силлогизмов. Этой своего рода «аналитикой» с разной частотой отмечаются почти все независимые издания. Но наиболее корректны и последовательны журналисты «Черновика». Им часто помогают специальные исследовательские учреждения, к примеру, «Лаборатория социально-политического анализа». У «чекистов» хватает мудрости, что ли, не доверять себе и перепроверять свои ощущения, уточнять у узких специалистов. «Настоящее время» стремится к этому. Но чаще всего компилирует аналитические выводы российских и международных аналитиков. Журналисты «НВ» немного грешат тем, что прикрывают свою оторванность от республики публикациями доброкачественной межрегиональной и международной аналитики.

– «Черновик» и «Новое дело». Информации в «ЧК» всегда больше: исторический экскурс, или, точнее, история вопроса, динамика развития социальных процессов в ретроспективе, цена вопроса, имена, связь с Россией и миром в географическом контексте – здесь всё несёт в себе информацию прямую (по событию) и косвенную (способствующую глубокому и широкому усвоению).

Но самыми НОВОСТНЫМИ надлежит считать «Дагестанскую правду», «Новое дело» и «Черновик» – новостей по текущим событиям, свежих информационных поводов, актуальных в разрезе республиканских и федеральных процессов, здесь больше, чем в других изданиях. «Дагестанская правда» – весьма осведомлённое издание. Если газета выходит ежедневно и публикует нормативные акты, то она не может не быть информирующей. Ей, конечно, не хватает официальных толкований и комментариев законов. Не хватает и прогнозов, к чему приведёт принятие или отклонение какой-либо законодательной инициативы, нет ощущения последствий нормотворчества. Тогда «ДП» была бы не просто новостной, но и информативной газетой.

Кстати. Возвращаясь к вопросу о смелости. Смелостью сейчас никого не удивишь… При нынешнем руководстве, при Муху, многие, даже государственные издания, начали понимать смысл того, что происходило в 90-е, и видят плоды тех процессов сегодня. Не то чтобы теперь журналистам можно быть смелыми – и они осмелели… Нет, они, что называется, «врубились», «въехали», поняли что к чему. Безусловно, в этом помогал опыт независимых изданий, но теперь и государственные не очень-то уж закрепощены. Тут, конечно, и Союз дагестанских журналистов свою лепту внёс – федеральный Союз журналистов даёт уверенности.

– Здесь надо ещё обозначить, что все читатели «Черновика» – вовсе не единомышленники. Читают газету и последовательные оппоненты, противники издания. Но что действительно общего у всех читателей – все они хорошо образованные и умные по природе люди. Если говорить кратко, «Черновик» – газета для умных. Её очень не просто понять: много терминов, количественного анализа, имён – тут нужны подготовка и интеллект. «Газета для умных» – без обиняков могло бы стать единственно правильным слоганом издания. Таких читателей в республике не так уж много – не больше 20 – 25 тысяч.