Это интервью будет неожиданным для всех, кто знает Гаджимурада Омарова. С одной стороны. С другой – в нём же он узнаваем. В простом, ясном изложении ему удалось раскрыть сложные процессы политической жизни республики.
– Как кризис отразился на Гаджимураде Омарове?
– Мне есть что терять, а терять не хочется.
– А что терять?
– Имущество, активы.
– Одно дело, когда теряют финансисты и спекулянты. А у вас какой бизнес?
– Бизнес у меня разноплановый, но это отдельная тема…
– Вы ведь позиционируете себя как потенциальный инвестор в дагестанскую экономику, поэтому вопрос вашего бизнеса не может не волновать читателя…
– Я не потенциальный инвестор, а уже реальный. Некий внутренний патриотизм мешает мне спокойно жить, и с приходом Муху Алиева на пост президента я решил заняться инвестициями в республику.
– Почему именно с его приходом? Хотели поддержать земляка?
– И это тоже, но также поддержать и республику: от слов перейти к делу.
– Сколько, по-вашему, нужно вложить в Дагестан, чтобы «поддержать республику»?
– Я думаю, для республики даже самое незначительное финансовое участие будет ощутимо.
– В цифрах это участие можно обозначить?
–Наверно, говорить нужно не о цифрах, а о качестве участия.
Потому что если Гаджимурад эффективно работает в Дагестане, то он может найти ещё десять таких Гаджимурадов в республике и за её пределами, которые также будут инвестировать в республику.
– Инвестировать под ваше имя?
–Нет,под проекты.
– И были надежды на то, что такое возможно?
–Надежды были, то же самое чувство патриотизма отодвинуло на задний план трезвый расчёт. А сейчас я думаю, как бы выйти из этой ситуации.
– То есть выйти как инвестор из республики?
–Да.
– Как развивается ситуация вокруг приобретённой вами земли бывшего совхоза в Шамхале?
–В том числе и оттуда я хотел бы уйти. Я вообще продал бы весь портфель своих активов за полцены от вложенных средств и был бы рад такой сделке.
– Тем не менее ваши представители ведут диалог с представителями той стороны.
–Да, переговоры ведутся, и патриотически настроенные люди меня убеждают в том, что не нужно уходить, что ситуация в республике может измениться в лучшую сторону.
– В Махачкале у вас был проект делового центра. На какой он стадии?
–Он не продвигается, потому что я потерял к нему интерес.
– Это связано с состоянием города и доступом к коммунальной инфраструктуре?
– Там было много факторов – я потерял интерес к проекту в целом.
– У вас были проекты по возвращению черепа наиба Шамиля – Хаджи-Мурада, – вы организовали и финансово поддержали издание документальной книги об имаме Шамиле. Сейчас есть какие-то культурные проекты?
–Всегда была задумка создать киностудию (юридически она уже оформлена) и запустить серию исторических фильмов, в том числе и по произведению классика русской литературы Льва Толстого «Хаджи-Мурат», а также «Ахульго» и в целом о мужестве дагестанского народа того исторического периода.
– Оценка событий Кавказской войны сложная. С какой точки зрения вы смотрите на неё?
–Меня волнует чисто историческая сторона вопроса.
– Вы не улавливаете аналогий с современным положением дел на Северном Кавказе?
–Есть, конечно, параллели.Я вижу ошибочность в понимании кавказского региона федеральной властью. История показывает, что танками и пушками не решить проблем Кавказа. Проблемы Кавказа – это, в основном, проблемы экономические. Об этом говорил ещё Александр II. Но его проекты не были реализованы, так как родственные царю грузинские князья разворовывали инвестиции в Кавказ.
– Коррупция на Кавказе, похоже, вечная проблема.
–Коррупция сегодня носит угрожающий характер для России в целом.
– Экономическое обоснование источника экстремизма уходит на задний план. Всё чаще угрозой Российскому государству на Северном Кавказе называют исламский фундаментализм, который борется за установление шариата и не приемлет никаких иных формы государственного устройства, в том числе и демократической.
–Можно искать чёрную кошку в тёмной комнате, даже если её там нет. Я думаю, что основная проблема – экономическая. Власть сегодня оторвалась от проблем народа.
– Не кажется ли вам, что власть оторвалась ещё и от бизнеса?
–Смотря какая власть, фискальная – не оторвалась, и иные проверяющие структуры не оторвались, наоборот – присосались (улыбается).
– Получается, бизнес стал частью народа. И разделение на власть, общество и бизнес уже будет неправильным. Сейчас есть власть и все остальные…
–А есть ли вообще бизнес? Инвестиции идут туда, где существуют условия и гарантии. В Дагестане нет ни условий, ни гарантий. А Дагестан – это часть России.
– То есть проблемы фундаментализма и инакомыслия не существует?
–Это всё поиск врага и последующее запугивание им общества. Я не забываю пророческих слов одного, ныне покойного, алима из села Тлох – Саидмухаммада, который сказал мне, что на Дагестан идёт балах (а это было после ботлихских событий 1999 года)?.. Я спросил его, какой ещё может быть балах, если повсюду беспредел, коррупция и разврат?.. Он сказал: самая большая беда для людей, это когда люди издеваются друг над другом. Время подтверждает его правоту.
– У вас нет ощущения того, что пик всевластия бюрократической элиты в Дагестане уже прошёл и на смену ей к власти приходят люди другой формации? Это уже не те, которые паразитируют на административном ресурсе, – это люди бизнеса. И главы местных администраций не будут скоро столь влиятельными.
– Это ошибочное представление. Вы считаете, что у нас заработала Конституция? Люди защищены? Нет, к сожалению, ничего этого нет.
– Из последних слов я делаю заключение, что если у нас не заработала Конституция, то характер власти у нас не поменяется в ближайшем будущем…
– Не поменяется…
– Независимо от того, кто будет следующим президентом республики?..
– На сегодняшний день, к сожалению, ведь ничего не поменялось. Ситуация, наоборот, ухудшается.
– Муху Гимбатович оправдал надежды?
– Мои?
– Да, лично ваши.
– Нет.
– Чего вы от него ждали?
–От него ждали порядочности, по крайней мере, к порядочным дагестанцам. Ждали, что он действительно будет создавать условия для развития предпринимательства, защищать простых граждан и тех, кто хочет сделать что-нибудь позитивное для республики. Я надеялся, что вокруг него будут находиться компететные и порядочные люди, которые будут способствовать развитию демократии и стабильности в обществе. Я думал, что он будет работать в команде с профессионалами. А в конечном итоге увидел бредовый проект, какой когда-либо видел в своей жизни, – «Немецкая деревня». И мне непонятен нездоровый лоббизм. Условия предпринимательства должны быть равными для всех и согласованы с законом.
– Насколько важен личностный фактор главы региона в данном случае?
– Личностный фактор, если вы спрашиваете о Муху Гимбатовиче… (задумывается) Насколько мне помнится, когда я работал ещё в комсомоле, Муху Гимбатович, будучи партийным работником, коммунистом, обещал нам построить коммунизм. Вчера работать в партийной системе, а сегодня учить людей, как заниматься бизнесом, экономикой, строить капитализм… для этого человек должен, как минимум, сам своими руками создать фирму, возглавить её, столкнуться с проблемами, в том числе во властных структурах, иметь опыт и т. д. И, соответственно, я не вижу нормального понимания восприятия того, куда мы идём. Мне непонятна политика Муху Гимбатовича.
– Может, ему тоже непонятно, куда мы идём?
– А что здесь непонятного? Если непонятно, он может ознакомиться с Посланием президента России. И почему ему должно быть непонятно, есть же его собственное Послание республике.
– То есть он сам не идёт в русле этих посланий?
– Он не идёт в русле строительства демократического общества. Дагестанцы исторически были приверженцами демократических идеалов. Посмотрите историю Дагестана: когда наши предки боролись за равноправие, в Америке было рабство, в России – крепостное право. Кавказская война являлась одним из основных факторов отмены крепостного права в России. А сегодня мы… я, кстати, прочитал у Рамазана Абдулатипова, что сегодня в Дагестане идёт строительство феодального строя. Я бы сказал, что мы сегодня не можем даже феодальный строй установить, потому что у нас нет даже феодалов.
– Откуда, вообще, мог появиться президент, если не из КПСС?
– Я не знаю, откуда он мог появиться, но президент Дагестана должен посадить дерево, построить дом, как минимум.
– Как вы оцениваете скандал с налоговым ведомством?
– Я сожалею, что это пророчество подтверждается, в том числе и этим фактом. Это слабость и немощность. И местным представителям органов власти нельзя переходить критическую черту. Должен быть некий государственный подход к решению таких проблем.
– Вы считаете правильными выводы некоторых СМИ о том, что Муху Гимбатович воспротивился воле центра?
– Ну, возможно, воспротивился, но мне хотелось бы знать: в чьих интересах? Чьи интересы отстаивают федеральные чиновники в решении этой конкретной задачи, а чьи – республиканские чиновники? Интересы народа или республики? Эта проблема далека от интересов народа и республики. Какая разница, москвич будет назначен или дагестанец? В налоговой структуре начнут меньше брать взяток? Или уменьшатся ставки на акцизные марки? Что произойдёт? Ничего не произойдёт. Народ как жил, так и будет жить. У нас народ живёт сам по себе, власть живёт сама по себе. Да что говорить, посмотрите, как у нас выборы проходят.
– Как?
– Так же, как и назначение начальника налоговой службы. У нас Муху Гимбатович избирает за всю республику и в Государственную Думу, и в местный парламент. Все права граждан, дагестанцев, оказывается, принадлежат одному человеку. Надо их тогда легализовать – внести изменения в Конституцию РД.
– А может, дело в центре? Тот же Рамзан Кадыров обещает дать более ста процентов явки на выборах…
–Рамзан Кадыров научил Москву уважать чеченцев.
– Предприниматель в Москве нуждается в поддержке того региона, выходцем из которого он является? Вот вы в Москве работаете. Нужна ли вам поддержка, скажем, главы региона?
–Конечно, нужна. Любому человеку нужна поддержка. Тем более, если он что-то полезное делает для общества. Тем более в отношениях с правительством Москвы…
– То же постпредство в Москве… оно играет какую-то роль? Есть выражение, что не должность красит человека, а человек – должность. В случае с Гаджи Махачевым это более чем уместно: он может в силу особенностей своей личности придать какой-то особый статус и этой должности. Я-то не осведомлена об его активности, но тем не менее… что такое постпредство для предпринимателя в Москве?
–Постпредство должно стать крепостью для любого дагестанца в Москве.Я рассматриваю постпредство как крепость, и Гаджи Махачев – это человек, на которого можно в трудный момент положиться.
– Приемлемы ли для потестарной традиции Дагестана классические европейские институты власти? Та же партийная система?
–Как бы партия ни называлась, в большинстве случаев побеждать будет партия власти. Бывают, правда, исключения, как было в Сулейман-Стальском районе. Там просто люди живут цивилизованные, свободолюбивые… И авторитет лидера сыграл решающую роль.
– Как давно вы дружите с Имамом Музамутдиновичем, что вас связывает?
–Дружим лет десять, он близок мне по духу.
– А с Гаджи Нухиевичем что у вас общего?
–С ним мы представляли интересы республики в Госдуме, сидели, так сказать, за одной партой. Связывают нас и обычные человеческие отношения…
– У вас очень разный контингент знакомых. Яралиев – это один тип людей, Махачев – другой. Вы сами к какому типу относитесь?
–У Имама своя философия, у Гаджи Нухиевича своя, у меня своя. Как говорит Всевышний, «Я создал вас разными, чтобы вы познавали друг друга». Познавали, понимаете, не уничтожали?
– На выборах в Госдуму Яралиев по своему району, как минимум, не препятствовал ЛДПР, от которой вы выдвигались.
–Да, это было, и в Махачкале, и в других регионах мы получили неплохой результат. Результат на два мандата в Госдуму.
– Какую роль сыграл Гаджи Махачев в этих выборах?
–Он помог мне выйти из сложной конфликтной ситуации.
– Помог снять вашу кандидатуру?
–Я кандидатуру свою не снимал. Гаджимурад Омаров сошёл с выборов, но партия нет. Мы выборы провели до конца. Но результат был сфальсифицирован. Мы обратились в Верховный суд, но получили отказ в разбирательстве. Суд, конечно, достойно защитил партию власти. Но тем не менее хочу заметить, что всего за несколько месяцев активной работы ДРО ЛДПР вышло по итогам выборов на второе, после партии власти, место.
– В чём конкретно проявилась помощь Махачева, не выступал ли он неким парламентёром между президентом и вами?
–Конечно, выступал. Он доходчиво объяснил мне, что нет смысла перекрывать дорогу бульдозеру.
Естественный отбор
– Насколько этично было на всю страну тому же Хизри Шихсаидову после налогового скандала заявлять о том, что здесь главная причина – русские-нерусские?
–Национального фактора здесь нет. Здесь есть интересы.
– Насколько правильно депутату, представляющему Дагестан, так некрасиво говорить о родной республике?
–Значит кто-то дал повод.
– Вы слышали о так называемой московской «двадцатке»? Пошёл обратный отсчёт последнего года президентского правления, и идёт, так сказать, проба или конкуренция сил. Не знаю, насколько они перспективны, эти движения. Вот эта «двадцатка» – это известные вам лица, я больше чем уверена.
–Я их не знаю.
– Не знаете?
–Нет.
– А как вы считаете, насколько эффективны такие попытки заявить о себе, опробовать свои амбиции, собираясь за пределами республики, закрыто обсуждая вопрос власти?
–А что в этом плохого?
– В этом нет ничего хорошего.
–Мы живём в демократическом государстве. Мы строим демократическое общество.
– Но в этой вертикали власти и заключается её недемократичность.
–Недемократичность как раз-таки и создаёт такие проблемы. Прокурор делает то, что он хочет. Президент делает всё, что он хочет. Пресса делает то, что она считает нужным. Может из ничтожества сделать рыцаря. А из рыцаря сделать ничтожество. Так и получается у нас хаос. Но это не в вашу сторону упрёк.
– Вертикаль власти, по-моему, не усилила, а ослабила центр. Все знают, что главу субъекта федерации будет назначать Москва. Это автоматически означает, что те силы, которые ранее могли влиять на избрание кандидатуры главы субъекта здесь, в регионе, остаются не у дел. Получается, что эта группа «выборщиков», которая подпирала главу субъекта, вымывается из-под него. Он теряет их поддержку. Теряет поддержку и центр на местах.
–Это называется естественный отбор.
– Нет, это не естественный отбор. Это тепличный отбор.
–Но назначения президента тоже не естественный отбор. Неготовый, несильный, нерешительный был назначен президентом. В федеральном центре не все чиновники правильно представляют себе суть проблем Дагестана. Здесь есть местечковые интересы, которые порой наносят серьёзный ущерб республике и решению тех проблем, задач, которые стоят перед ней.
Те же слова
– Есть группа людей, которая недовольна президентом. Махачев, Шихсаидов, Абдулатипов… Я бы и вас включила сюда, и Атая Алиева...
–А кто доволен?
– Не знаю, «Дагправда», наверное.
–Разговор не о фамилиях, которые вы называете, а о том, что нужно обратить внимание на прекрасный трудолюбивый народ, живущий в дотационной республике. Здесь всем надо решать главную задачу: выйти из дотационности, научиться самим зарабатывать. Дотационность – главный рассадник коррупции. Борьба нескольких людей за доступ к федеральным бюджетным деньгам оставляет без внимания народ республики. Неэффективное использование этих денег, их разворовывание не создадут никаких предпосылок для развития, сколько бы не выделяла Москва. Плюс создались такие предпосылки, когда один дагестанец убивает другого дагестанца только лишь потому, что тот носит форму милиционера.
– Или бороду.
–Да. И когда я читаю газету, как отчитывается в данном случае президент, проводит совещание и говорит: в прошлом году было убито столько-то... в этом году убито чуть больше… то есть увеличилась эффективность борьбы с терроризмом, я думаю: что-то знакомые фразы… задумался, вспомнил: те же доклады первого секретаря обкома партии, который в том же духе отчитывался на пленуме партии о том, что на столько-то голов овец сдали государству больше по сравнению с прошлым годом. Это что за подход? Это разве борьба с терроризмом? Кто этот терроризм разводит в республике?
– Я думаю, не президент.
–Я не говорю, что это делает президент. Я изначально сказал, что меня в данном случае меньше всего интересует президент. Меня интересует благополучие дагестанцев, благополучие и перспективы для молодёжи. Мне хотелось бы, чтобы мои дети жили в Дагестане. Вот посмотрите, что сейчас происходит. Борьба с коррупцией, о которой заявил президент Медведев, очень хорошая инициатива. Но кому в республике поручается бороться с ней? Тем же людям, кто её и создал.
– Вам не кажется, что это и есть почва для развития терроризма? Несправедливость, отсутствие источников существования?
–Да. Прежде всего несправедливое отношение к людям и создаёт предпосылки для терроризма. Как сказал Козьма Прутков, «зри в корень». Если в Москве или Дагестане силовые ведомства ознакомятся с историей Дагестана и Кавказа, то поймут, что пушками и танками порядок в республике не навести. Как говорится, кому – война, кому – мать родна. Порой не можешь понять, бизнес это или война. Тотально нарушаются права граждан в республике.
Почему президент республики считает, что он имеет право это делать, а другие нет?
– Что, злоупотреблять служебным положением?
–Естественно. Почему он считает, что может голосовать за всех дагестанцев? (О том, кто голосует за всех цунтинцев, читайте в колонке справа.)
– Но дагестанцы сами отдают ему это право, потому что не ходят на выборы.
– А когда на выборах конкурирующих партий гибнут люди, кто за это должен нести ответственность? В любом цивилизованном государстве президент бы подал в отставку. На выборах люди не должны гибнуть. Люди могут гибнуть, только лишь защищая свою страну.
– Вы оспариваете итоги выборов в своей части? По Кизилюрту. У вас были планы через суд оспаривать итоги выборов.
–Я не любитель громких дел. Но через суд мы получили место в собрании депутатов Кизилюртовского района. И я являюсь депутатом кизилюртовского райсобрания.
– Кто, по-вашему, достоин возглавить республику?
– Рамазан Абдулатипов, Имам Яралиев, Гадис Гаджиев, Сулайман Уладиев, Магомед Мусаев и многие другие мужественные дагестанцы.
– Какими качествами должен обладать будущий президент и какая программа у него должна быть?
–Вы что, меня как кандидата рассматриваете?(смеётся)У меня нет таких амбиций, я понимаю весь груз этой ответственности; президентом одной из европейских стран быть легче. А критерии… (задумывается) Человек должен быть наделён мужскими качествами: честностью, порядочностью, быть хозяином своего слова, иметь команду соратников, иметь понимание того, как решать проблемы республики, а также обладать дееспособностью для их решения. А у нас рассматривается эта должность как доходное место. Но сейчас это место чревато большими проблемами для всей России. Это ведь стратегическая территория. Чем мы слабее, тем доступнее для врагов. Но вместе с тем спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Не стоит ждать от президента, кем бы он ни был, что он обеспечит народу светлое будущее. Человек сам должен решать свои проблемы. Есть ещё и другая пословица – о том, что каждый народ заслуживает такого правителя, которого он имеет. Значит, и мы заслуживаем. Посмотрите, у нас ведь чувство братства уже потерялось. Люди, видя земляка в Москве, стараются не замечать друг друга.
– Вы назвали две ключевые вещи, необходимые для президента: личность и команда, третья – это наличие программы. В чём должна заключаться эта программа?
–В консолидации общества. Нужно отойти от традиционного для нас принципа «разделяй и властвуй». Нельзя, чтобы чиновник ставил свои интересы выше интересов общества и закона. Нужно создать команду и научиться создавать экономическую базу для республики. Нужно создать условия для работы людей. Если волкам поручается контролировать овец, есть ли в этом деле перспектива? Нет перспективы! Ни для овец, ни для волков.
Также должна быть мощной кадровая политика. Только талантливые люди должны находиться у власти, а не случайные, откуда бы их ни привезли: из Краснодара или Тамбова… и национальный фактор здесь не имеет значения. Я бы вообще хотел видеть президентом еврея (смеётся). Они бывают нацелены на результат.
– Сколько нужно времени, чтобы поправить ситуацию в Дагестане?
–Зависит от человека и команды. Но ни того ни другого сейчас нет.
– А если бы были?
–Нужно всю эту машину, весь корабль вывести на правильный курс. Создать условия выхода из той ситуации, в которую мы сами себя загнали за 15 лет. Нужно, чтобы каждый ощущал себя членом общества, чувствовал его заботу. Посмотрите, какая у нас медицина, какое образование? Заботимся ли мы друг о друге? Как мы готовим будущее поколение? Чего мы от него хотим? Разве эта молодёжь будет конкурентоспособна через пять-десять лет? Мы рубим сук, на котором сидим. И делаем это в угоду интересам узкого круга людей. Ни один, даже самый богатый человек не сможет жить комфортно в республике при таких настроениях в обществе. И охрана не поможет. Гармонии нет.
Читал недавно статью Абдулатипова, правильные ведь мысли он высказывает – просто нужно браться за дело. Не ждать, пока тебе предложат кресло. Можно просто приехать в республику и начать работать, не дожидаясь команды из Москвы. Очень серьёзный потенциал у Яралиева, других дагестанцев. Нужно консолидировать их, посадить за один стол, чтобы найти пути выхода из проблем, а не заниматься распределением должностей. Сегодня начинающие предприниматели и талантливая молодёжь уезжают из республики, а вернутся ли они? А кто тогда будет развивать республику?
Я для себя решение принял. Мы будем создавать общественно-политическое движение «Наш Дагестан». Он наш, понимаете? В основе программы движения будет Послание президента России, а мы – единомышленники – будем способствовать решению проблем республики.
– А кто ваши единомышленники?
–Мы пригласим вас на учредительную конференцию, там их и увидите. Основные вопросы уже обсуждены. Мы будем идти в русле программ президента Дмитрия Медведева и премьер-министра Владимира Путина.
Номер газеты
- 1 просмотр