В последние 2-3 года заметно активизировались возникшие ещё в начале 90-х годов прошлого века споры о необходимости административной реформы в России.
УкрупняемсяПри этом, если тогда всё так и ограничилось разговорами, сейчас уже начата реальная работа в этом направлении. Так, уже на завершающей стадии находится объединение, вернее, включение в состав Пермской области Коми-Пермяцкого автономного округа. Также речь идёт об объединении ещё более чем десятка автономных образований и областей РФ. Если в других частях России эти реформы проходят относительно безболезненно, то на Северном Кавказе они приобретают намного более острые формы, выливающиеся в противостояние элит и населения различных субъектов. К примеру, наиболее реальные черты в пределах ЮФО обрела вроде бы идея губернатора Краснодарского края Александра Ткаченко о вхождении в состав его субъекта Республики Адыгея. Однако это предложение вызвало шквал негодования со стороны Адыгеи. Дело дошло даже до сбора подписей против этой идеи среди полумиллионной адыгской диаспоры в Турции.
В отношении возможного будущего Дагестана в свете укрупнения регионов выдвигались несколько предложений. Среди них были и объединение с Чечнёй, Ингушетией и Ставропольем, который для нас категорически неприемлем в силу причин, которые будут изложены в последней, третьей части статьи. Наиболее оптимальным из числа возможных путей укрупнения на Восточном Кавказе нам видится объединение Дагестана, Калмыкии и Астраханской области. Новый регион, который протянется вдоль Каспийского моря от Дербента до Астрахани, естественно, должен получить название Каспийского края. Столица этого субъекта должна быть расположена в центре нового региона, т. е. на территории от дельты Терека до дельты Волги. Рассматривать в данной роли можно небольшие посёлки – Кочубей (РД), Лагань (РК) и Лиман (АО). Новый центр субъекта, скорее всего, будет выполнять чисто административные функции.
С целью нейтрализации возможных протестов населения против объединения необходимо создать для коренных народов (в таблице выделены) Каспийского края весь перечень институтов в рамках культурных автономий. Также необходимо предусмотреть в отдельных случаях меры квотирования представителей отдельных малочисленных народностей в органах власти на местах. В пользу этой идеи у нас имеется целый ряд аргументов, из которых в данной статье мы приведём лишь те, которые не имеют отношения к экономической сфере.
Горцев на Волгу!Наряду с укрупнением мы предлагаем следующую программу. В Астраханской области проживают 148 тысяч (по переписи 2002 года) этнических казахов, которые за Волгой составляют в большинстве своём более 1/2 численности этих районов. Наряду с этим популяция казахов растёт намного быстрее, чем других крупных этнических общин области, как за счёт высокой рождаемости, так и за счёт миграции из соседнего Казахстана (Астрахань граничит с самым бедным казахским регионом – Атырау, бывший Гурьев). В перспективе через 10-15 лет вся левобережная часть Астраханской области, пограничная с Казахстаном, станет в этническом плане на 2/3 казахской. Такое положение вещей, конечно же, не может устраивать Россию, поскольку несёт в себе угрозу национальной безопасности и целостности её границ. В этой связи лучшим выходом из создавшейся ситуации видится репатриация казахов на свою этническую родину в рамках соответствующей программы, уже более 10 лет действующей в самом Казахстане. В рамках этой программы репатриации из Монголии, Китая, Афганистана и других стран на родину (в Казахстан) вернулось около полумиллиона казахов. Они, согласно концепции Астаны, должны, во-первых, восполнить потерю за счёт миграции 2 миллионов граждан за 15 постсоветских лет (население страны уменьшилось примерно с 17 до 15 млн человек), а во-вторых, увеличить численность казахов в самом государстве как государствообразующей нации. Опасения Казахстана понятны, поскольку в стране с территорией 2,7 миллионов км2 проживает менее 9 млн казахов, тогда как на территории в пять раз меньшей, на юге, проживает больше 20 млн узбеков, да и с востока еще «поджимает» почти полуторамиллиардный Китай. И оба соседа не скрывают своих экспансионистских амбиций, в том числе и в отношении Казахстана. Учитывая все эти аспекты, репатриация астраханских казахов становится обоюдовыгодным решением данной проблемы.
На их место же предлагается переселить аналогичное количество, то есть 150 тысяч, дагестанцев. В большинстве своём это будет молодёжь и люди среднего возраста из трудоизбыточных сельских районов республики, в том числе и с гор. Причём принципиально важно, чтобы миграционный поток был многонациональным. Это позволит быстрее адаптироваться к русской культуре, избежать появления на месте мононациональных районов и перегибов в национальной структуре в самой республике. Чем же лучше дагестанцы для Астрахани? Дагестанцы, в отличие от казахов, не являются единым народом с одинаковым языком и менталитетом. Это позволит в условиях снижения численности русского населения за счёт превышения смертности над рождаемостью по-прежнему сохранять присутствие русского языка, а соответственно, и культуры на нижней Волге. Реальность такова, что русские неизбежно станут меньшинством в этом регионе в ближайшие два десятка лет. Кто же придёт на замену? Конечно же, казахи с единым языком, которые вполне могут обойтись без русского, выполняющего роль проводника русской культуры и залога сохранения пророссийской ориентации населения. Дагестанцы же объективно не могут обойтись без русского языка, так как он служит для них средством межнационального общения, что наиболее наглядно демонстрирует наша республика с 5% русского населения и повсеместным распространением русского языка. К тому же дагестанцы, будучи отделены от нижнего Заволжья Калмыкией, не могут претендовать на последующее объединение с Дагестаном и тем более – на последующее отделение. Более того, имея за пределами Дагестана такую значительную диаспору, сами горцы свяжут себя ещё большим количеством (в том числе и родственных) нитей с Россией.
Главным же плюсом как для республики, так и в целом для страны от принятия подобной программы является снижение социальной напряжённости в Дагестане. Это достигается за счёт миграции за её пределы значительной части протестного электората, в большинстве своём пассионарной, но безработной молодёжи. Подобную программу можно сравнить с тем, что, приподняв крышку кипящего котла, вы уменьшаете температуру внутри него. Котёл же – это Дагестан, который сейчас заполнен социально активным, не находящим себе применения в мирной жизни населением. И такая ситуация служит благодатной почвой для распространения любых, будь то религиозные или национальные, радикальных идей. Нынешний виток напряжённости в республике – плод воздействия именно этих факторов.
Плюсы объединенияНаряду со многими другими положительными моментами можно отметить, что объединение позволит решить все проблемы Каспия и проводить эффективные мероприятия по борьбе с опустыниванием Прикаспийской низменности (почти все пустыни России будут в составе нового региона) в рамках единого региона, что значительно повысит результативность принимаемых в этом направлении решений. Также решается проблема калмыкского «перешейка» Цаган Аман (посёлок с 6-тысячным населением на Волге), из-за которого Астрахань не могла эффективно бороться с браконьерством на Волге – браконьеров на Волге прикрывало руководство Калмыкии. Из-за него между Астраханью и Калмыкией перманентно возникали межрегиональные разногласия и споры. Касаясь проблем госбезопасности, заметим более широкие возможности в рамках Каспийского края противостоять потоку нелегальных иммигрантов (их ниши освоят дагестанцы-переселенцы), а также наркотиков из Средней Азии.
В этой связи намного облегчится поставленная Президентом РФ Владимиром Путиным на прошлой неделе в Астрахани задача надёжно закрыть границу «от Дербента до Астрахани».
Главным плюсом административного переустройства в данном ключе нам видится возможность в рамках нового субъекта нейтрализовать действия национально-местнических кланов в деле узурпации региональной власти. Объясним ситуацию, как говорится, «на пальцах» – уменьшение доли европейского (в данном случае – русского) населения усилила авторитарные черты региональной власти в РД и РК.
Объясняется это способностью европейского населения более активно сопротивляться установлению привычных для традиционных, большей частью восточных, обществ недемократических правил поведения в политике. Предлагаемые же нами административные преобразования приведут к тому, что русские станут самым многочисленным этносом в Каспийском крае (смотрите таблицу). В этом ключе во главе нового субъекта появится намного больше русских, украинцев и представителей других европейских народов, что позволит, как минимум, уменьшить, а в идеале свести на нет те политические правила игры, которые установила в Калмыкии и особенно в Дагестане местная власть. В Калмыкии это «улусизм» (местная разновидность трайбализма или клановости). Дело в том, что кумыкский этнос делится на несколько улусов или племён. Илюмжинов (из улуса бузав – калмыкских казаков, третьего по численности после торгоут и дербет), придя к власти в республике, по заявлениям представителей других племён, провёл «бузавизацию» всего госаппарата Калмыкии.
Этим, ясное дело, недовольны представители других, более многочисленных улусов, но, вне всякого сомнения, приди к власти их представитель, было бы то же самое. Именно с этой целью советская власть в своё время присоединила к северокавказским национальным образованиям районы с русским населением. К Дагестану тогда были присоединены Кизлярский и Тарумовский районы, к Чечне – Шелковской и Наурский, к Северной Осетии – Моздокский и т. д.
Оптимальным вариантом представляется «укомплектовать», по крайней мере – первоначально, больше половины руководящего состава нового субъекта именно из представителей русского и других европейских народов. Сделать это нужно для чёткого установления именно европейских, демократических норм и правил в руководящих органах Каспийского края. Возможные же протесты коренных народов можно нейтрализовать предоставлением им мест в руководящих органах других субъектов, где также нельзя допускать увеличения их доли свыше 1/3.
«Четыре кита» АстраханиПо объёму ВРП Астраханская область занимает промежуточное положение между более крупными по численности населения «славянскими» регионами ЮФО и слаборазвитыми национальными республиками. По величине ВРП на душу населения область – один из лидеров в небогатом ЮФО, она уступает только Краснодарскому краю (высокий показатель душевого ВРП Республики Калмыкия связан с действием режима внутреннего оффшора).
Экономика области держится на 4-х китах: газ и нефть, рыба, сельское хозяйство и транспортная инфраструктура. Главная опора экономики здесь – газ и нефть. Астраханская область обладает крупнейшим в Европе газоконденсатным месторождением, что позволяет ей производить ежегодно около 500 тыс. тонн бензина и столько же дизельного топлива. Около 80% балансовой прибыли по области приходится на «дочку» РАО «Газпром» – ООО «Астраханьгазпром» (около 10 млрд куб. м добычи природного газа). Компания №2 в астраханской экономике – НК «ЛУКойл» в лице её дочерней структуры ЗАО «Лукойл-Астраханьморнефть». В области с учётом разработки шельфовых месторождений Каспийского моря прогнозируют прирост добычи с 4 до 10 млн тонн в год.
Второй опорой всегда были рыбные промыслы. Сократив за первые пять лет кризиса производство в два раза, рыбная отрасль со второй половины 1990-х гг. растёт. В пищевой промышленности её доля достигает 56%.
Третья опора – аграрный сектор, прежде всего – бахчеводство и овощеводство. Эта отрасль за постсоветский период расшаталась сильнее всего. Производство риса и бахчевых по сравнению с 1990-м годом сократилось в 3 с лишним раза, овощей – в 2 раза. Положение коллективных предприятий в Астраханской области намного хуже, чем у ближайших соседей. Область никогда не была зернопроизводящей, как большинство регионов юга. Её сельхозпредприятия занимались животноводством в полупустынной зоне, овощеводством и рисосеянием в дельте Волги. Теперь большая часть колхозов фактически распалась, земли не обрабатываются.
Самая старая и в то же время самая перспективная отрасль экономики – транспортно-транзитная, она связана с приграничным положением области.
Само завоевание Астрахани в XVI веке диктовалось геополитической обстановкой – борьбой России с Крымом и Турцией и стремлением контролировать удобные пути на юг. В советские годы транзитная функция области резко ослабела, но в современных условиях развитие транспортного коридора «Север-Юг» придаёт региону большее значение. Однако по вкладу в экономику области транспортная функция пока остаётся второстепенной.
«Налоговый рай» КалмыкииВ Калмыкии, в отличие от Астраханской области, сельское хозяйство – главная отрасль экономики. В республике нет мощных промышленных предприятий. Развитие получили в основном предприятия пищевой промышленности и переработки сельхозсырья (кожевенная, шерстяная и т. п. сферы).
Республика не имеет своих электрических генерирующих мощностей. С учётом роста потребления электроэнергии за счёт ввода в эксплуатацию порта Лагань, участка экспортного нефтепровода Тенгиз-Астрахань-Новороссийск и ряда других производственных объектов годовое потребление электроэнергии в ближайшие годы превысит 1,3 млрд КВт/ч. Начато строительство Калмыкской ветроэлектростанции (КВЭС) и Элистинской парогазовой электростанции (ЭПГЭС).
С 1993 по 1999 годы принят целый ряд местных законов, формирующих режим оффшорной зоны для предпринимателей, зарегистрированных на территории Калмыкии. Аккумулируемые на территории Калмыкии налоги от оффшорных компаний способствовали её превращению в регион-донор федерального бюджета. Но рост численности зарегистрированных предпринимателей не сопровождался ростом инвестиций в экономику.
Республика продолжает оставаться отсталым аграрным регионом. В Калмыкии проходят процессы размывания сельского и выезда русского населения. Результатом проводимой Кирсаном Илюмжиновым политики, по мнению оппозиции, стал затяжной кризис основной отрасли калмыскской экономики – животноводства. Социальная картина калмыкского села изменилась не в лучшую сторону. В республике идёт ускоренная концентрация сельского населения в Элисте, Лагани и городских посёлках, что усиливает маргинализацию общества, особенно молодёжи, которая служит источником межнационального и социального напряжения в республике.
Точки прорываПрежде всего для вновь образованного субъекта необходимо определить точки роста, которые должны стать локомотивом всей региональной экономики. Их выбор должен быть обусловлен мультипликативным эффектом на всю экономику края, который они могут оказать в случае направления всех средств на эти цели. Таковыми нам представляются:
– транспортная инфраструктура, портовое хозяйство;
– нефте- и газопереработка;
– машино- , в частности, судостроение;
– туризм;
– АПК с завершённым циклом переработки сельхозпродукции.
Данные отрасли должны стать объектом внимания со стороны государства. Эта необходимость обусловлена как важностью данного региона с точки зрения национальной безопасности, так и крайне неравномерным развитием отдельных районов Прикаспия. Наряду с развитыми районами – город Астрахань, в некоторой степени Махачкала и Элиста, а также зоны газо– и нефтедобычи, есть и «мёртвые зоны». К таким неблагополучным районам относятся горный Дагестан, степная Калмыкия, север Астраханской области, а также её Заволжье. Эти районы «теряют» население и, помимо экономической разрухи, подобный сценарий их развития представляет опасность с точки зрения национальной безопасности, так как они расположены у внешней границы РФ. В зоне особого риска находится Астрахань, потому как пустующие земли заселяются выходцами из Средней Азии и Закавказья. Они способствуют оттоку капитала за пределы России и обострению безработицы. Хуже того, именно через них в регион поступают наркотики среднеазиатского происхождения. Как уже указывалось выше, подобную проблему способны решить только дагестанцы, которые с их предпринимательской жилкой и значительными финансовыми ресурсами вне РД способны заново оживить «умирающие» районы. А ограничение, а то и вовсе запрет на поселение иностранцев в российском Прикаспии способно остановить неконтролируемый рост наркомании.
Вместе с федеральной помощью край должен проработать и собственную региональную программу развития. Кроме указанных выше направлений было бы целесообразно разработать целевые программы по развитию депрессивных районов. В целях их реализации можно создать региональный фонд развития в составе местного бюджета. Здесь важно закрепить за регионом прочную собственную финансовую базу. К примеру, перевод всего имущества ООО «Астраханьгазпром» на баланс её головной компании привёл к потере бюджетом области сотен миллионов рублей налогов. Функционирование в области таких гигантов, как РАО «Газпром» и НК «ЛУКойл», облегчает формирование ресурсной базы для консолидированного бюджета. ]§[
- 42 просмотра