«Осенью 2004 года я случайно встретил Омара Алилова, который мне рассказал, что убийство моего друга Надыра Хачилаева организовал не кто иной, как Амучи Амутинов. И я ему поверил, так как такую же версию смерти Хачилаева я слышал и от других людей. Подумав, я сказал, что нужно в отместку убить Амутинова. И тогда я попросил Алилова предоставить мне 10 тыс. долларов»... (такие показания Газимагомеда Гаирбекова были запротоколированы при допросе на территории ЧР от 28 мая и 3 июня 2005 года).
Как мы уже писали в «ЧК» №45 от 25.11.05, Верховный суд РД начал рассматривать в первой инстанции дело о покушении на Председателя Пенсионного фонда РД Амучи Амутинова. За это время в суде прозвучал ряд фактов, нелицеприятных для многих.
Так, при допросе в суде основного обвиняемого по делу Газимагомеда Гаирбекова прозвучали ужасающие по существу факты. А именно – методы добытия показаний следственными органами. Гаирбеков признаёт, что к нему применялись все стандартные и уже новые (электрический ток) способы пыток, и если бы он не подписал представленные ему уже в готовом виде протоколы допросов, то его могли «лишить мужского достоинства».
Сторона обвинения в качестве вины подсудимых использует несколько основных доказательств. К ним относятся протоколы допросов Гаирбекова, данные им 28 мая и 3 июня 2005 года, свидетельские показания бывших владельцев автомашины «Ока». Машина была взорвана 3 ноября 2004 года на перекрёстке улиц Ярагского и Богатырёва в момент следования бронированного автомобиля Амутинова. Кстати, владельцы «Оки» (Османов и Алискеров – прим. ред.) уже на судебном следствии отказались от того, что видели братьев Гаирбековых и их двоюродного брата Асхабали в качестве покупателей машины, указав лишь, что последний похож на покупателя авто.
Поприсутствовав на заседании и послушав доказательную базу, на которой строится всё обвинение, можно сделать один интересный вывод: оказывается, для того, чтобы человек начал давать признательные показания, его нужно вывезти за пределы Дагестана, а именно в соседнюю Чечню. При этом на допросе в СИЗО-1 г. Махачкала Газимагомед не признаёт свою вину в предъявленных ему обвинениях и отказывается от дачи показаний. А уже при даче показаний на дополнительных допросах на территории ЧР, а точнее – в злополучном ОРБ-2 (оперативно розыскное бюро) ГУ МВД РФ по ЮФО, признаёт себя виновным и, более того, говорит о том, что ему помогали его родной брат Магомед Гаирбеков, Асхабали Газимагомедов, Омар Алилов, Магомед Гамзатов (депутат Кизлярского районного Собрания). При этом по смыслу ст. 173 ч. 4 УПК дополнительный допрос обвиняемого может проводиться только по просьбе самого обвиняемого (составленной в письменном виде), которая, естественно, получена не была (как об этом заявляет адвокат Газимагомеда Константин Мудунов). При допросе же от 7 сентября 2005 года опять-таки в СИЗО-1 г. Махачкалы Газимагомед отказывается от своих показаний, данных на территории ЧР, и утверждает, что они были добыты путём принуждения. Тому свидетельством могут служить цитаты из текста допроса от 7 сентября 2005 года: «…в частности, пытками электрическим током, удушением противогазом, угрозами физического устранения меня самого и моего брата… Всё это делали люди в масках… Не вытерпев их бесчеловечных пыток и издевательств, я был вынужден говорить на видеокамеру, а также подписывать протоколы, которые они мне преподносили».
Отметим момент, что все три «вывоза» Газимагомеда, как он сам признал на судебном следствии, фактически не сопровождались никакими следственными действиями даже по «чеченскому делу», ради чего он и был вывезен на территорию ЧР.
Напомним, что Газимагомед Гаирбеков 9 августа 2005 года был приговорён Ленинским районным судом города Грозный по ч. 2 ст. 208 и ч. 1 ст. 222 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием срока в колонии-поселении. В своём последнем слове Газимагомед сказал, что его обвиняют в участии в НВФ только из-за того, что он находился рядом с боевиками во время освобождения Заиры Курамагомедовой, ради спасения которой он и ездил в ЧР. «А ведь с просьбой помочь ко мне обратился её отец, так как ей угрожала смерть в случае невыплаты за неё выкупа (ранее ей отрезали палец – прим. ред.). И мне пришлось выехать в ЧР, разыскать и принять непосредственное участие в её освобождении» (цитаты из последнего слова Газимагомеда в здании Ленинского суда Грозного 9 августа 2005 года).
Обвинение в хранении и ношении оружия Газимагомед прокомментировал так: «Да, я действительно несколько часов носил оружие непосредственно при освобождении заложницы. Это было обусловлено необходимостью, ведь я не мог прийти к боевикам, удерживавшим девушку, с букетом роз». Уже на судебном разбирательстве в Верховном суде РД Газимагомед пояснил, что оружие ему передал Надыр Хачилаев. Все эти события (в частности, ношение оружия) были запечатлены на видеокассете, на основе которой и строилось обвинение на суде в Грозном.
Более того, после освобождения Курамагомедовой Газимагомед зашёл с этой кассетой к начальнику УБЭиУТ МВД РД, ныне покойному Ахбердилаву Акилову, который поблагодарил Гаирбекова за проделанную работу.
Отметим некоторые интересные моменты по данному делу. Как считает сторона защиты, весь ход следствия работниками УФСБ РФ по РД по данному делу вёлся в тесном сотрудничестве с Амучи Амутиновым, так как его родной брат и сын работают в данной структуре.
Присутствие управляющего Пенсионного фонда Дагестана на допросах косвенно подтверждается тем, что его видели в здании ФСБ во время проведения допросов с Магомедом (о чём Гаирбеков и заявлял на судебном заседании), а также высказываниями самого Амутинова в газете «Дагестанская правда» от 12 августа 2005 года. В этой публикации он даёт информацию, содержание которой указывает на то, что Амутинов был очень хорошо осведомлён об оперативных и следственных действиях, хотя мог узнать о них только через месяц, по окончании предварительного следствия.
Ещё один непонятный вопрос: откуда возникли признательные показания, добытые на территории ЧР? Являются ли они показаниями Гаирбекова или, как считает сторона защиты, были заранее подготовлены оперативниками УФСБ РФ по РД?
По мнению защиты, весь смысл этих действий оперативных работников состоит в том, чтобы через братьев Гаирбековых привязать к делу Омари Алилова, а уже через последнего «втянуть» в уголовное дело члена Госсовета Гази Газиева. Фактически на это и указывает заявление потерпевшего Амутинова, высказанное им в первый же день судебного заседания.
В четверг, 8 декабря, Мудунов выехал в ЧР для истребования материалов судебного процесса по делу Гаирбекова. Сам процесс в связи с этим перенесён на среду, 14 декабря. На это число назначен допрос свидетелей стороны защиты, которые, по мнению адвокатов, могут в принципе изменить ход данного судебного процесса. К ним относятся следующие свидетели: группа депутатов Кизлярского районного Собрания, свидетели, допрошенные на предварительном следствии, но не включённые в список обвинительного заключения как лица, подлежащие приглашению в суд, в показаниях которых, по мнению защиты, усматриваются обстоятельства, противоречащие обвинению и показаниям Газимагомеда Гаирбекова. «ЧК» будет следить за событиями по этому процессу. ]§[
- 95 просмотров