[ Республика преступников ]

Кто вас убивает? «Наши руководители, разумеется!» Эти два милиционера, с которыми мы встретились в Махачкале в ходе очередной проверки документов – элемента ритма жизни во всём Дагестане, – говорят со спокойствием людей, свыкшихся с абсурдом. Перестрелки, машины, начинённые взрывчаткой, мины с дистанционным управлением... Терроризм стал частью их повседневной жизни. В прошлом году по официальным данным было убито не менее 32 милиционеров, а за шесть месяцев нынешнего года – уже 26. Убиты десятки других людей, среди которых есть министры, высокопоставленные чиновники, депутат, помощник прокурора.

Милиционеры в бронежилетах методично продолжают проверку документов: «Мы прекрасно знаем, что убивают нас по приказу наших руководителей. Они говорят, что им нужно наводить порядок, и сохраняют свои посты. А что нам остаётся делать? Семью-то кормить надо», – с горькой улыбкой говорит страж порядка. «Мне осталось ещё несколько лет до пенсии, – поясняет его напарник. – Нужно продержаться».

Под боком у Чечни, в небольшой республике Дагестан тлеет странный конфликт, в котором перемешались межэтническое соперничество и политика, коррупция, нищета и исламизм. Дагестан – безусловно, уникальная в мире республика по количеству проживающих здесь малых народов: при населении 2,5 млн человек она официально насчитывает 102 различных национальности, большинство которых имеет свой язык. Аварцы, даргинцы и лезгины – три «главных» национальности – говорят на кавказских языках, имеющих общие корни. Однако другие народы имеют тюркское или персидское происхождение, и эти говоры настолько разошлись между собой в течение веков, что для того, чтобы жители разных сёл могли общаться, дагестанцам приходится говорить по-русски. Россия, завоевавшая регион в 1859 году после многолетней войны, всячески поощряла эти отличия, делающие русский язык главным скрепляющим элементом.

В намерении дестабилизировать Дагестан российские власти, как правило, обвиняют «ваххабитов»: так именуют всех мусульманских экстремистов без исключения. В частности, большинство убийств сотрудников МВД считают делом рук джамаатов – исламистских ячеек, члены которых мстят таким образом за репрессии и пытки, перенесённые в тюрьме. Но в настоящее время Дагестан сотрясает жестокая политическая битва за пост преемника престарелого лидера республики – даргинца Магомедали Магомедова: он находится у власти уже десять с лишним лет и недавно отпраздновал 75-летний юбилей.

Наряду с лагерем Магомедова, который боится в ближайшее время потерять власть, в схватке участвуют по меньшей мере два других клана. Это клан мэра Махачкалы Саида Амирова, даргинца, пережившего полтора десятка покушений на свою жизнь (одно из них приковало его к инвалидному креслу), и «Северный альянс» – коалиция, возникшая вокруг мэра Хасавюрта (второго по величине города республики) и считающая, что настало время передать президентский пост аварцу – представителю «главного» этноса Дагестана.

Нищета и роскошные виллы

Эти клановые лидеры, поделившие между собой главные богатства республики – нефть, икру и рыбу Каспия, – живут в роскошных виллах. Их квартал в Махачкале называют «Санта-Барбара», в то время как основная масса населения вынуждена жить в нищете.

«В Дагестане всё покупается – от жизни милиционера до поста министра», – говорит местный журналист. Недавно он решил было устроить своего сына в Махачкалинский университет. «Когда речь зашла о поступлении в университет, там не стали говорить со мной ни по-русски, ни по-аварски, ни по-даргински: в разговоре фигурировали только цифры. За поступление на политехнический факультет надо дать взятку в 2 тысячи долларов. На медицинский факультет – как минимум 12 тысяч...»

Проповедники из арабского мира

«Одна несправедливость порождает другую, – усмехается Абдулла, один из исламистских проповедников. – Обычно в милиции они начинают с избиения задержанных. У них такое правило: чтобы подозреваемый сказал правду, его надо сначала побить. В таких случаях я обращаюсь к Богу, и он поддерживает меня. Я использую пребывание в заключении, чтобы объяснять милиционерам, что такое ислам. Часто бывает, что, когда меня отпускают, они провожают меня как добрые друзья».

Исламистская угроза? В Доме правительства, расположенном в центре Махачкалы, премьер-министр Атай Алиев проявляет к этой теме полнейшее равнодушие. «Да, у нас есть некоторые проявления религиозного экстремизма. И есть люди, недовольные существующей властью. Но ведь у вас во Франции тоже есть оппозиция, разве не так?» Премьер-министр достаёт свои папки и ударяется в лирику, рассказывая о богатейших урожаях, собираемых сегодня в Дагестане, о строящихся новых домах... «Начиная с 2000 года ежегодный рост экономики у нас составляет 16%, – утверждает он. – А в]§[