Махачкалинский еженедельник «Черновик», на днях отметивший десятилетие, я бы без сомнения назвал самым интересным явлением независимой региональной прессы на Северном Кавказе.
Это издание принадлежит к редкому сегодня типу СМИ, которые не просто идут вслед за новостной повесткой, но еще и активно ее формируют, поднимая ранее не изученные или предлагая новые темы для дискуссий.
Поэтому «Черновик» воспринимается как нечто большее, чем газета, — это феномен, без которого уже сложно представить сегодняшний Дагестан. В Махачкале эту газету можно увидеть и на столе у большого начальника, и в модных кафе, и в руках у завсегдатаев городских «брехаловок» — одним словом, везде.
Название газеты восходит к афоризму американского издателя Филипа Грэма: «Газета – первый черновик истории». На мой взгляд, это самое правильное отношение, какое только может быть у журналиста к своей профессии.
В журналистской работе очень важно не раствориться в повседневной текучке, не потерять за постоянным потоком новостей понимание того, что все это – живой материал истории. Это, с одной стороны, делает работу журналиста более ответственной, а с другой, наполняет ее смыслом, который не сводится к тому, чтобы сегодня сдать статью, а завтра получить гонорар.
На Кавказе, да и в России в целом, это особенно важно, потому что вопрос о том, кому писать историю, у нас уже давно находится в подвешенном состоянии. Официальная наука, которая вроде бы и должна заниматься такой серьезной вещью, как написание истории, от этой задачи фактически самоустранилась – ученым зачастую комфортнее заниматься чем угодно, кроме реальности.
Хотя как раз на Северном Кавказе к их услугам «роскошный ворох эмпирики», цитируя российско-американского социолога Георгия Дерлугьяна, одного из немногих современных ученых, кто дает панорамное видение происходящего в регионе.
В этой ситуации на помощь приходит журналистика, которая в лучших своих образцах, таких как «Черновик», и позволяет восполнить пробелы в исторической картине.
Хорошо помню свои первые ощущения, когда я только начинал писать о Дагестане: огромное количество имен местных политиков и бизнесменов, множество скрытых сюжетов и непонятных непосвященному взаимосвязей – настоящие «тайны махачкалинского двора».
Публикации «Черновика» тогда стали для меня как раз тем источником, которые позволили в определенной степени упорядочить картину.
Рискну предположить, что и для первых лиц «Черновик» — это такое коллективное рацио, которое помогает ориентироваться в хаосе дагестанской политики. Во всяком случае, фразу «Посмотрим, что напишет “Черновик”» мне доводилось слышать в Дагестане не раз. Это и есть первый признак «газеты влияния».
К сожалению, мне не довелось познакомиться с основателем «Черновика», покойным Хаджимурадом Камаловым – мое личное знакомство с коллективом газеты произошло только через несколько месяцев после его трагической гибели.
В силу разных причин я довольно скептически отношусь к теориям о роли личности в истории, фигура Камалова для меня – это, прежде всего, напоминание о том, что есть и серьезные исключения из правил.
Камалов создал не просто газету «Черновик», он сформировал целую школу новой дагестанской журналистики.
Бывая в Дагестане, я обычно просматриваю несколько местных еженедельников, многие из которых основаны выходцами из «Черновика», и постоянно убеждаюсь, что это не просто «клоны» первоисточника. Но «Черновик» все равно остается «первым среди равных», задавая для других определенную планку качества.
Мне кажется, что основой этого является следование определенным стандартам журналистской работы, формирование системы деятельности редакции – и все это было заложено уже на старте Хаджимурадом Камаловым.
Такой подход мне хорошо знаком и понятен. Моя работа в «большой» журналистике в свое время начиналась в ростовском деловом еженедельнике «Город N», где стандарты также всегда были в почете.
Журналистика, конечно, профессия творческая, но без них создать действительно независимое издание едва ли получится. Эту приверженность стандартам можно называть формализмом, но именно в ней, видимо, и заключается основная часть успеха «Черновика». Во всяком случае, мне приятно понимать, что с людьми из этой газеты я говорю на одном языке.
Одной из главных ценностей, которую всегда исповедовали в «Черновике», является открытость – слово, быстро ставшее популярным при новом главе Дагестана Рамазане Абдулатипове.
В этом смысле можно утверждать, что дагестанскому обществу через один из его главных печатных органов удалось достучаться до власти – по крайней мере, если верить ее декларациям.
Выстраивание коммуникации между государством и обществом всегда было принципиальной задачей, которую решал «Черновик», — и это, в конечном итоге, определяет позицию газеты в ее отношениях с властями.
При разных руководителях Дагестана эти отношения имели свою специфику, но одно оставалось неизменным – «Черновик» всегда выступал за открытый диалог по самым наболевшим проблемам республики.
«Черновик» нередко называли оппозиционной газетой – и даже если принять это определение, то как раз такая оппозиция нам и нужна, с собственной повесткой развития и программой действий.
Тем более, что «Черновик» никогда не специализировался на черных тонах – одна из постоянных рубрик газеты называется «Хорошие новости из регионов», и это также принципиальная позиция издания.
В ситуации, когда большинство федеральных СМИ фактически действуют по принципу «О Дагестане – только плохое», кто, как не сами дагестанцы, начнет говорить о республике хорошо?
Тем более, говорить есть о чем – могу это подтвердить серией интервью в «Эксперте ЮГ» с дагестанскими бизнесменами, которые были взяты благодаря дружеской помощи коллег из «Черновика».
Со своей стороны хочу пожелать им оставаться на высокой профессиональной волне.
- 29 просмотров